Академик Израиль Моисеевич Гельфанд умер уже две недели назад, 5 октября. За это время мне не попалось ни одной ТВ- и радиопередачи, посвящённой этому событию и этому человеку. Зато «вся страна» (в СМИ) обсуждала смерть и похороны Япончика-Иванькова.

Я помню И.М. Гельфанда не только по Второй школе, ВМШ (Вечерней математической школе при мехмате МГУ), но и по Московскому молодежному музыкальному клубу (МММК) при Московском доме композиторов, который организовал композитор Г.С.Фрид, и куда И.М. приходил практически до своего отъезда из Москвы в 1989 г. 

Вот статья о Гельфанде, опубликованная несколько лет назад в «Кванте»:

http://www.kolmogorovschool.ru/show.html?id=181

В ней не написано только, что выгнанный из неё в 1972 г. с партийным выговором директор , В.Ф. Овчинников, - и стал тем директором ЗМШ (Заочной Математической Школы), которому Гельфанд доверил административное руководство, уговорив ректора МГУ академика Петровского учредить штатную должность директора ЗМШ в МГУ. Тем самым Ф.В. был спасён от безработицы и многих других бед, а идея ЗМШ развита им в Заочную Многопредметную (и не только Математическую ) Школу. Благодаря её работе очень многие способные люди, жившие далеко от столицы, смогли подготовиться к поступлению в МГУ и успешно поступить на разные факультеты. Все они, даже не зная об этом, обязаны своей судьбой И.М Гельфанду, который придумал ЗМШ, и В.Ф. Овчинникову, который тридцать лет организовывал и развивал её работу.

Для тех, кому лень или некогда читать «многа букав» в статье, на которую я дал ссылку, короткая цитата из неё:

«Гельфанд не раз говорил, что математика является таким же важным компонентом культуры, как, например, и музыка. Человек, умеющий слушать музыку, получает от этого удовольствие, хотя вовсе не обязан быть музыкантом. Если же музыка для него не существует — огромная часть культуры для этого человека потеряна, и духовный мир его обеднен. В этом смысле математика нужна каждому человеку, пусть она и не понадобится ему в своей прикладной ипостаси.»

 

Давно это было. В 1968 году в теоретический отдел Физического института АН СССР им. П.Н.Лебедева в Москву приехал на стажировку из Англии недавно, в 67 г., получивший степень PhD в Колледже св. Марии (New College of St. Mary) Оксфордского университета молодой физик-теоретик. Переписка с Академией наук СССР, ожидание визы,  затянувшееся, конечно,из-за проверок и согласований с компетентными советскими органами, остались позади, и Крис, как его звали, наконец, в Москве, а его первое место работы в жизни ФИАН! Он заранее начал изучать русский язык и, приехав, стремился не только пообщаться с советскими физиками, но и понять советскую жизнь. Среди книг, которые он привёз с собой были «1984» и «Animal Farm» Джорджа Орвелла. На вопрос московских коллег, почему он привёз эти книги, Крис ответил, что в Англии всем, кто отправляется в СССР,  дают их для того, чтобы они лучше понимали страну, в которую попадут. На русском языке эти книги тогда не публиковались, поэтому многие сотрудники теоротдела с интересом прочитали их по-английски с любезного разрешения Криса. По секрету! Хранить у себя их, конечно, никто из советских граждан не решился, а с иностранца - какой спрос: на партбюро не вызовут, с работы не уволят, да и знать о том, что эти книги нельзя ни иметь, ни читать, он не обязан. 

Cам Крис пользовался свободным временем, чтобы погулять по Москве, посмотреть на москвичей, покататься в метро и заглянуть в московские магазины. Вполне возможно, что его интерес к работе в СССР был связан не только с уважением к советским физикам, но и с симпатиями к левым политическим идеям, воплощение которых он жидал увидть в советской системе. Приходя в отдел, который тогда размещался в трёх небольших комнатах на третьем этаже над конференц-залом ФИАНа, он радостно делился впечатлениями:

- Оказывается, всё совсем не так плохо, как мне рассказывали! Люди не выглядят голодными, одеты, да, в магазинах бывают очереди, но там, как-будто, всё необходимое есть.

Через пару недель у него кончились лезвия для безопасной бритвы, которой он брился. Через дорогу – Ленинский проспект – от ФИАНа был замечательный магазин – универмаг «Москва». Крис в нём уже бывал и решил зайти туда, чтобы купить новые лезвия. Но их там не оказалось!  Не оказалось их и в других магазинах, в которые ему посоветовали обратиться. Через несколько дней безуспешных поисков он пожловался в Отделе на то, что нигде не может купить лезвия. Ему объяснили, что это – уже несколько лет – «дефицит». ( - Что значит "дефицит"? - А-а, shortage!) . Кто-то поделился лезвиями из своих запасов, убедив Криса, желавшего непременно за них расплатиться, что дело не в деньгах, а в том, что в магазине их просто так всё равно не купишь. Это были, конечно, не лезвия Gillet, а привезенные «по знакомству» из Ленинграда лезвия фирмы «НЕВА». Когда подобные истории повторились ещё несколько раз с другими бытовыми мелочами, Крис сказал:

- Я всё понял, в ваших магазинах есть всё, кроме того что нужно!

Ещё одним источником информации о советской жизни были советские газеты, которые Крис регулярно читал, заодно упражняясь в русском языке. Как-то он прибежал из библиотеки с газетой в руках и попросил объяснить ему то, о чём только что прочёл в одной из статей. В статье говорилось, что идёт суд на членами семьи колхозников, которые покупали в ближайшем к их деревне городке хлеб в булочной, везли его к себе в деревню и откармливали этим хлебом домашних свиней и птиц, а мясо потом продавали на рынке. И подсудимым грозит строгое наказание.

- Их же надо врачу показать, а не судить. Ведь это же сумасшедшие! Кормить скотину булками должно быть очень дорого!

 Сотрудникам отдела пришлось долго объяснять, что комбикорма для откорма скотины продаются только совхозам и колхозам по выделенным им «фондам». Да и имея «фонды» совхозу или колхозу не так просто «выбить» по ним реальные комбикорма. В розничной торговле их купить нельзя вовсе, поэтому частный колхозник лишён такой возможности, и ему остаётся либо воровать колхозный корм – это очевидное преступление - либо искать корм для домашней скотины где-то ещё. Вот, видно, те, о ком говорилось в статье, и нашли возможность покупать в магазине слегка зачерствевший хлеб, который по правилам должен был вывозиться на хлебозавод для переработки, и кормить им своих птиц и свиней. Магазин с их помощью, превыполнял план по продажам, хлебозавод не гонял машину для того, чтобы забирать нераспроданные буханки с истекшим сроком реализации, а домашняя скотина подсудимых набирала вес.

- Но ведь это же не может быть выгодно! Чтобы испечь хлеб из зерна, из него нужно смолоть муку, привезти в пекарню, сделать тесто, выпечь хлеб, отвезти в магазин…  Всё это должно быть намного дороже, чем мясо скотины выкормленной кормом из зерна с необходимыми добавками!

- Вовсе нет! – отвечали ему. – «Кирпичик» хлеба весом в килограмм стоит около 20 копеек, если нужно 10 кг скормить  вместе с овощами и зеленью с огорода свинье для того, чтобы она нагуляла 1 кг мяса, а его цена на рынке – 6 рублей, то выгода составит примерно 4 рубля.

- Но этого не может быть! Это же противоречит экономике!

- Вашей противоречит, а нашей – нет. Цены на хлеб в розничной торговле дотируются государством, и он продаётся значительно дешевле себестоимости.

- Да, видно сумасшедшие здесь не те колхозники, о которых написано в газете… - заключил Крис.

 Когда месяцы работы  Криса в ФИАНе закончились, он уехал из Москвы. Работал в европейском центре ядерных исследований (CERN) в Женеве, потом на стэнфордском линейном ускорителе (SLAC), в США, в 1974 г. вернулся в Оксфорд, в 1984 стал членом Королевского общества (Royal Society), в должности главы оксфордских физиков объединил пять различных физических отделений Оксфордского университета в одно, в 1994-1998 – возглавлял CERN, в 1999-2000 был ректором  и президентом лондонского University College, в 1999 получил медаль и премию британского Института физики, в 2001 – возведен в рыцарское достоинство и стал сэром Кристофером Лльюиллин Смитом (sir Christofer Llewellin Smith). В 2004 он стал председателем консультативного комитета Евратома по термоядерному синтезу и отвечал за работы по проекту JET (Joint European Torus), построенный в Англии, - и будущий проект ИТЕР, сооружаемый на юге Франции – установках для исследований по возможности создания термоядерного реактора с магнитным удержанием высокотемпературной плазмы, продолжающего и развивающего идею ТОКАМАК, предложенную  в СССР Игорем Евгеньевичем Таммом и Андреем Дмитриевичем Сахаровым (ФИАН) в 1950 и экспериментально разрабатывавшейся под руководством Льва Андреевича Арцимовича (ИАЭ).

Недавно сэра Кристофера Л. Смита назначили президентом первого ближневосточного синхротронного центра, создаваемого в Иордании, - SESAME (Synchrotron-Light for Experimental Science Applications in the Middle East). В нём участвуют:  Бахрейн, Египет, Иордания, Иран, Израиль, Кипр, Пакистан, Палестинская администрация и Турция.

 В мае этого 2009 года сэр Кристофер выступил с публичной популярной лекцией в конференц-зале ФИАНа о перспективах разработки и создания термоядерных энергетических установок http://elementy.ru/lib/430807. Начал её по-русски, напомнив о том, что именно в ФИАНе началась его работа профессионального физика  41 год назад.

Кое-что о том первом приезде Криса в Москву я и воспроизвел в этом посте. Не буквально, но близко к реально имевшим место эпизодам, рассказанным мне вместе с содержанием двух книг Орвелла одним из сотрудников теоротдела через примерно полтора-два года после отъезда Криса из Москвы  :) Обо всём этом мне напомнила недавняя переписка с уважаемым френдом http://kirill-lunjov.livejournal.com/99107.html

УКАЗ:
http://pravo.msk.rsnet.ru/acts/755_36.html

 







Московский Дом учителя, 29 ноября 2008 г.

В последнее время мне вспоминается старая история, слышанная довольно давно. Мне тогда рассказали, что был такой случай между Первой и Второй мировыми войнами. Небольшая экспедиция европейских этнографов-антропологов отправилась в Центральную Африку, чтобы изучить жизнь, быт и нравы одного малоизученного племени. Самолетов и вертолетов тогда в этих краях еще никто не видел, бензоколонок и автомобильных дорог тоже еще не построили. Путешествие было по-настоящему долгим и трудным. Вскоре после того, как ученые добрались до цели и познакомились с вождем и другими членами племени, один из этнографов тяжело заболел. У него поднялась температура, он слег и уже несколько дней не вставал, таял на глазах у своих друзей и коллег и никакие лекарства из их походной аптеки ему не помогали. Жар не проходил, а силы у больного иссякали. Есть он уже, практически, не мог, а теплое питье и холодные компрессы на лоб едва облегчали его страдания. Вывезти его туда, где могли бы помочь европейские врачи, было невозможно. Больной не выдержал бы тяжелого и длительного путешествия.

Местные жители узнали о болезни одного из белых гостей, и вскоре к нему в палатку пришел колдун племени. Он внимательно осмотрел больного и что-то сказал его товарищам. Переводчик, которого привели с собой этнографы, перевел его слова примерно в том смысле, что в белого человека вселился дух по имени  ***  (я, конечно, его имени не помню!) хорошо знакомый колдуну. Это очень сильный дух и бороться с ним очень трудно, но белому человеку повезло, потому что колдун знает, как его победить. Его научил этому отец, а отца дед и так далее, потому что все его предки были великими колдунами.

Члены экспедиции посовещались и решили, что в безвыходном положении, когда все доступные им средства уже исчерпаны, а товарищ вот-вот умрет, можно испытать возможности местного колдуна, просто как последний, пусть и призрачный, шанс на спасение больного.

Услышав, что его предложение принято, колдун ушел в свою хижину, переоделся в специальный наряд из листьев и перьев, тщательно раскрасил лицо и тело, надел колдовскую маску, разжег костер и исполнил вокруг него очень темпераментный ритуальный танец, время от времени проводя над огнем перевернутым вверх дном глиняным горшком, на стенках которого снаружи был нанесен сложный орнамент из каких-то знаков. Закончив танец, он послал куда-то помощника, и тот вернулся через некоторое время с мальчиком, который страдал сильным косоглазием. Колдун совершил над ним какой-то обряд, потом дал миску с горкой зерна и тот кувшин, с которым танцевал у костра, и усадил под ближайшей пальмой, что-то сказав строгим голосом. Мальчик сел и, взяв немного зерна из миски в рот, стал его тщательно жевать. Как следует пережевав зерно мальчик выплюнул его в кувшин и взял из миски следующую порцию. К концу дня все зерно было пережевано и переместилось в кувшин. Колдун взял кувшин, опять произнес очередные заклинания и пошел к видневшемуся на краю деревни самому большому дереву с мощной кроной, которое считалось у племени священным. Привязав горшок к стволу под кроной дерева, колдун обошел вокруг него, исполняя еще один ритуальный танец, гремя погремушками и размахивая копьем, так, что распугал всех птиц, сидевших на ветках, объявил, что останется у дерева до утра отгонять от горшка злых духов, и велел всем, кто пришел посмотреть на его действия, отправляться спать.

Утром колдун появился в палатке больного с горшком в руках. Больной был почти в бессознательном состоянии. С трудом разжав его зубы колдун запихнул в рот небольшую горсть малоаппетитной массы, вынутой из горшка, и крепко сжал челюсти больного, чтобы тот не мог выплюнуть то, что оказалось у него во рту. Через некоторое время больной сделал глоток, а колдун удалился. Минут через пятнадцать-двадцать больной заснул, во сне покрылся сильным потом и, проснувшись к обеду, попросил есть впервые за несколько дней болезни. Жар у него значительно уменьшился. К вечеру к нему опять пришел колдун со своим горшком. Вновь заставил проглотить порцию своего «лекарства». К утру жара уже не было, появился сильный аппетит. Колдун со своим горшком приходил еще несколько раз, и то, что колдун вытаскивал из него, выздоравливающий уже без страха и сомнения послушно проглатывал. Человек, который совсем недавно казался обреченным на скорую смерть, ожил и выздоравливал на глазах. Чудо африканской магии потрясло всех участников экспедиции. Все их попытки выяснить у колдуна её секрет заканчивались тем, что колдун долго рассказывал что-то о тайных знаниях его могущественных предков, волшебных способностях мальчика, взгляд которого направлен не в этот, а в их потусторонний мир, поддержке богов, прежде всего бога большого священного дерева племени, своих чудесных способностях разговаривать с духами предков и богами и упрашивать их объединить свои силы против ужасного духа, вселившегося в больного. Только с их помощью этого духа удалось победить, и болезнь закончилась.

   
             Примерно в эти же годы, точнее в 1928 году, Александр Флеминг обнаружил бактерицидные свойства плесени. Затем Говард Флори и Эрнс Борис Чейн выделили пенициллин, а уже в годы Второй мировой войны это лекарство спасло множество жизней. Без заклинаний.

 
        Когда я услышал впервые рассказ про горшок колдуна, то подумал, что он о том, как африканские колдуны опередили европейских ученых в открытии пенициллина. Вспомив его теперь, я понял, что ведь пенициллина-то они и не открыли! Могли открыть, но не открыли, поскольку не нашли в своем сложном колдовском ритуале исцеления того компонента, который, собственно, и помогал справиться с болезнью – ту плесень, которой покрывалось во влажной тени кроны большого дерева измельченное зерно, ферментированное слюной.

Если несколько поколений колдунов уже много раз использовали такой способ лечения, то кто-нибудь  из них заглядывал в горшок хотя бы из любопытства! Заглядывал и видел там пережеванное зерно, покрытое плесенью. Искал чуда, поэтому не мог понять, что эта плесень и есть чудо. Чтобы понять это , нужен был разум и здравый смысл ученого вместо жажды чуда первобытного человека. Иначе в горшке колдуна видно всего лишь  пережеванное зерно. И какую-то ПЛЕСЕНЬ.

   
            В 1945 году Флеминг, Флори и Чейн были удостоены Нобелевской премии в области физиологии и медицины. То, что её не получил африканский или еще какой-нибудь колдун все-таки справедливо.

Либо колдовство, либо открытия!

Давным-давно, году в 1973, в одном физическом институте был теоретический отдел. До эры персональных компьютеров было еще далеко, а ходить на Вычислительный центр, который в институте, конечно, был, с колодами перфокарт для отладки и прогона программ старшим научным сотрудникам было некогда и неинтересно. Этим занимались студенты, аспиранты и младшие научные сотрудники. Всё решительно изменилось, когда теоротдел приобрел вычислительную машину (то есть уже computer) Wang2200. Это чудо зарубежной техники имело память всего в несколько десятков килобайт, алфавитно-цифровой монохромный дисплей, на котором светились зеленоватые символы, и внешнюю память в виде кассетного магнитофона, встроенного в корпус дисплея. Вместо огромных бобин с магнитной лентой использовались маленькие компакт-кассеты, которые легко умещались в кармане и еще легче в портфеле. Никаких колод перфокарт не было и в помине! Компакт-кассеты с программами и данными в одну из соседних комнат было по силам носить даже старшим научным сотрудникам. Среди них возник оживленный интерес к освоению компьютерного программирования, и солидные доктора наук занялись изучением Бейсика. Wang «понимал» только этот язык программирования, намертво прошитый в ПЗУ. Изучать программирование на простых вычислительных задачах оказалось просто и неинтересно для настоящих ученых. Некоторым физикам хотелось приобщиться к более глубоким возможностям компьютеров и идеям КИБЕРНЕТИКИ. Один из них, старший научный сотрудник доктор физико-математических наук Е.М.М., зная о том, что кибернетики придумали самообучающиеся игровые алгоритмы, познакомился с лежащими в их основе принципами, и написал самообучающуюся программу для игры в классические «крестики-нолики». В программе использовалась функция оценки перспективности хода, которая задавалась с помощью массива весовых коэффициентов, и блок апостериорного, по итогу всей партии, анализа уже сделанных ходов, который мог изменять эти весовые коэффициенты так, чтобы программа повышала качество своей игры по мере накопления опыта анализа ответных ходов противника.

Сыграв несколько десятков партий со своей программой доктор Е.М.М. убедился в том, что ответные ходы компьютера постепенно становятся все осмысленнее. Вот только тратить время на  тренировку компьютера очень не хотелось. Тогда Е.М.М. пришло в голову усовершенствовать программу. Он решил вести в код еще один массив весовых коэффициентов и заставить программу делать один ход с помощью одного массива, а ответный – с помощью второго, чтобы компьютер играл сам с собой! Сказано-сделано. Машина была запущена для игры на несколько часов, а ученый ушел работать к себе в кабинет. К концу рабочего дня доктор вернулся к компьютеру, который успел сыграть сам с собой многие тысячи партий. Он переключил программу на игру с человеком и начал играть. Компьютер ставил свои нолики в совершенно случайные клетки и проиграл через три хода. ЕММ попробовал переключить программу на второй массив весовых коэффициентов, накопленных, когда машина играла сама с собой. Результат был тот же!

Ученый задумался. Как вышло, что за несколько часов, компьютер, играя сам с собой, ничему не научился? Ответ сначала показался простым и почти очевидным: ведь с самого начала оба «кибернетических игрока» делали случайные ходы, и их анализ не улучшал весовых коэффициентов функций оценки хода. Это можно было заранее предположить теоретически. Но доктор физико-математических наук Е.М.М. был физиком-теоретиком и поэтому хорошо знал, что физика – наука экспериментальная. Получалось, он неожиданно ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО ДОКАЗАЛ, что

1. ДУРАК^*) ДУРАКА НИЧЕМУ НЕ МОЖЕТ НАУЧИТЬ.
2. ДУРАК У ДУРАКА НИЧЕМУ НЕ МОЖЕТ НАУЧИТЬСЯ.

 
Как ученый Е.М.М. знал, что в науке отрицательный результат – тоже результат, но, подумав немного, он вспомнил, как сначала сам играл с компьютером, и программа действительно чему-то обучалась, постепенно повышая уровень своей игры, а потом, пожалев свое время, ушел, предоставив компьютеру играть самому с собой, и сделал еще два вывода из опыта взаимодействия со своей программой:

3. ДУРАК МОЖЕТ ПОСТЕПЕННО НАУЧИТЬСЯ У УМНОГО^**).
4. УМНОМУ ТРЕБУЕТСЯ МНОГО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬ ДУРАКА.

 
Доктор поразмышлял бы еще, но пора было возвращаться в свой кабинет и дописывать статью в физический журнал, и он подумал только, что

5. ВРЕМЕНИ ВСЕГДА НЕДОСТАТОЧНО.

 
Прошло много лет. Интернет и компьютеры доступны всем, а эксперименты упорно продолжаются...

^*) Термин, использованный Е.М.М., который означает «партнер, не умеющий играть».

^**) Термин, использованный Е.М.М., который означает «партнер, умеющий играть».