В последнее время мне вспоминается старая история, слышанная довольно давно. Мне тогда рассказали, что был такой случай между Первой и Второй мировыми войнами. Небольшая экспедиция европейских этнографов-антропологов отправилась в Центральную Африку, чтобы изучить жизнь, быт и нравы одного малоизученного племени. Самолетов и вертолетов тогда в этих краях еще никто не видел, бензоколонок и автомобильных дорог тоже еще не построили. Путешествие было по-настоящему долгим и трудным. Вскоре после того, как ученые добрались до цели и познакомились с вождем и другими членами племени, один из этнографов тяжело заболел. У него поднялась температура, он слег и уже несколько дней не вставал, таял на глазах у своих друзей и коллег и никакие лекарства из их походной аптеки ему не помогали. Жар не проходил, а силы у больного иссякали. Есть он уже, практически, не мог, а теплое питье и холодные компрессы на лоб едва облегчали его страдания. Вывезти его туда, где могли бы помочь европейские врачи, было невозможно. Больной не выдержал бы тяжелого и длительного путешествия.

Местные жители узнали о болезни одного из белых гостей, и вскоре к нему в палатку пришел колдун племени. Он внимательно осмотрел больного и что-то сказал его товарищам. Переводчик, которого привели с собой этнографы, перевел его слова примерно в том смысле, что в белого человека вселился дух по имени  ***  (я, конечно, его имени не помню!) хорошо знакомый колдуну. Это очень сильный дух и бороться с ним очень трудно, но белому человеку повезло, потому что колдун знает, как его победить. Его научил этому отец, а отца дед и так далее, потому что все его предки были великими колдунами.

Члены экспедиции посовещались и решили, что в безвыходном положении, когда все доступные им средства уже исчерпаны, а товарищ вот-вот умрет, можно испытать возможности местного колдуна, просто как последний, пусть и призрачный, шанс на спасение больного.

Услышав, что его предложение принято, колдун ушел в свою хижину, переоделся в специальный наряд из листьев и перьев, тщательно раскрасил лицо и тело, надел колдовскую маску, разжег костер и исполнил вокруг него очень темпераментный ритуальный танец, время от времени проводя над огнем перевернутым вверх дном глиняным горшком, на стенках которого снаружи был нанесен сложный орнамент из каких-то знаков. Закончив танец, он послал куда-то помощника, и тот вернулся через некоторое время с мальчиком, который страдал сильным косоглазием. Колдун совершил над ним какой-то обряд, потом дал миску с горкой зерна и тот кувшин, с которым танцевал у костра, и усадил под ближайшей пальмой, что-то сказав строгим голосом. Мальчик сел и, взяв немного зерна из миски в рот, стал его тщательно жевать. Как следует пережевав зерно мальчик выплюнул его в кувшин и взял из миски следующую порцию. К концу дня все зерно было пережевано и переместилось в кувшин. Колдун взял кувшин, опять произнес очередные заклинания и пошел к видневшемуся на краю деревни самому большому дереву с мощной кроной, которое считалось у племени священным. Привязав горшок к стволу под кроной дерева, колдун обошел вокруг него, исполняя еще один ритуальный танец, гремя погремушками и размахивая копьем, так, что распугал всех птиц, сидевших на ветках, объявил, что останется у дерева до утра отгонять от горшка злых духов, и велел всем, кто пришел посмотреть на его действия, отправляться спать.

Утром колдун появился в палатке больного с горшком в руках. Больной был почти в бессознательном состоянии. С трудом разжав его зубы колдун запихнул в рот небольшую горсть малоаппетитной массы, вынутой из горшка, и крепко сжал челюсти больного, чтобы тот не мог выплюнуть то, что оказалось у него во рту. Через некоторое время больной сделал глоток, а колдун удалился. Минут через пятнадцать-двадцать больной заснул, во сне покрылся сильным потом и, проснувшись к обеду, попросил есть впервые за несколько дней болезни. Жар у него значительно уменьшился. К вечеру к нему опять пришел колдун со своим горшком. Вновь заставил проглотить порцию своего «лекарства». К утру жара уже не было, появился сильный аппетит. Колдун со своим горшком приходил еще несколько раз, и то, что колдун вытаскивал из него, выздоравливающий уже без страха и сомнения послушно проглатывал. Человек, который совсем недавно казался обреченным на скорую смерть, ожил и выздоравливал на глазах. Чудо африканской магии потрясло всех участников экспедиции. Все их попытки выяснить у колдуна её секрет заканчивались тем, что колдун долго рассказывал что-то о тайных знаниях его могущественных предков, волшебных способностях мальчика, взгляд которого направлен не в этот, а в их потусторонний мир, поддержке богов, прежде всего бога большого священного дерева племени, своих чудесных способностях разговаривать с духами предков и богами и упрашивать их объединить свои силы против ужасного духа, вселившегося в больного. Только с их помощью этого духа удалось победить, и болезнь закончилась.

   
             Примерно в эти же годы, точнее в 1928 году, Александр Флеминг обнаружил бактерицидные свойства плесени. Затем Говард Флори и Эрнс Борис Чейн выделили пенициллин, а уже в годы Второй мировой войны это лекарство спасло множество жизней. Без заклинаний.

 
        Когда я услышал впервые рассказ про горшок колдуна, то подумал, что он о том, как африканские колдуны опередили европейских ученых в открытии пенициллина. Вспомив его теперь, я понял, что ведь пенициллина-то они и не открыли! Могли открыть, но не открыли, поскольку не нашли в своем сложном колдовском ритуале исцеления того компонента, который, собственно, и помогал справиться с болезнью – ту плесень, которой покрывалось во влажной тени кроны большого дерева измельченное зерно, ферментированное слюной.

Если несколько поколений колдунов уже много раз использовали такой способ лечения, то кто-нибудь  из них заглядывал в горшок хотя бы из любопытства! Заглядывал и видел там пережеванное зерно, покрытое плесенью. Искал чуда, поэтому не мог понять, что эта плесень и есть чудо. Чтобы понять это , нужен был разум и здравый смысл ученого вместо жажды чуда первобытного человека. Иначе в горшке колдуна видно всего лишь  пережеванное зерно. И какую-то ПЛЕСЕНЬ.

   
            В 1945 году Флеминг, Флори и Чейн были удостоены Нобелевской премии в области физиологии и медицины. То, что её не получил африканский или еще какой-нибудь колдун все-таки справедливо.

Либо колдовство, либо открытия!

Давным-давно, году в 1973, в одном физическом институте был теоретический отдел. До эры персональных компьютеров было еще далеко, а ходить на Вычислительный центр, который в институте, конечно, был, с колодами перфокарт для отладки и прогона программ старшим научным сотрудникам было некогда и неинтересно. Этим занимались студенты, аспиранты и младшие научные сотрудники. Всё решительно изменилось, когда теоротдел приобрел вычислительную машину (то есть уже computer) Wang2200. Это чудо зарубежной техники имело память всего в несколько десятков килобайт, алфавитно-цифровой монохромный дисплей, на котором светились зеленоватые символы, и внешнюю память в виде кассетного магнитофона, встроенного в корпус дисплея. Вместо огромных бобин с магнитной лентой использовались маленькие компакт-кассеты, которые легко умещались в кармане и еще легче в портфеле. Никаких колод перфокарт не было и в помине! Компакт-кассеты с программами и данными в одну из соседних комнат было по силам носить даже старшим научным сотрудникам. Среди них возник оживленный интерес к освоению компьютерного программирования, и солидные доктора наук занялись изучением Бейсика. Wang «понимал» только этот язык программирования, намертво прошитый в ПЗУ. Изучать программирование на простых вычислительных задачах оказалось просто и неинтересно для настоящих ученых. Некоторым физикам хотелось приобщиться к более глубоким возможностям компьютеров и идеям КИБЕРНЕТИКИ. Один из них, старший научный сотрудник доктор физико-математических наук Е.М.М., зная о том, что кибернетики придумали самообучающиеся игровые алгоритмы, познакомился с лежащими в их основе принципами, и написал самообучающуюся программу для игры в классические «крестики-нолики». В программе использовалась функция оценки перспективности хода, которая задавалась с помощью массива весовых коэффициентов, и блок апостериорного, по итогу всей партии, анализа уже сделанных ходов, который мог изменять эти весовые коэффициенты так, чтобы программа повышала качество своей игры по мере накопления опыта анализа ответных ходов противника.

Сыграв несколько десятков партий со своей программой доктор Е.М.М. убедился в том, что ответные ходы компьютера постепенно становятся все осмысленнее. Вот только тратить время на  тренировку компьютера очень не хотелось. Тогда Е.М.М. пришло в голову усовершенствовать программу. Он решил вести в код еще один массив весовых коэффициентов и заставить программу делать один ход с помощью одного массива, а ответный – с помощью второго, чтобы компьютер играл сам с собой! Сказано-сделано. Машина была запущена для игры на несколько часов, а ученый ушел работать к себе в кабинет. К концу рабочего дня доктор вернулся к компьютеру, который успел сыграть сам с собой многие тысячи партий. Он переключил программу на игру с человеком и начал играть. Компьютер ставил свои нолики в совершенно случайные клетки и проиграл через три хода. ЕММ попробовал переключить программу на второй массив весовых коэффициентов, накопленных, когда машина играла сама с собой. Результат был тот же!

Ученый задумался. Как вышло, что за несколько часов, компьютер, играя сам с собой, ничему не научился? Ответ сначала показался простым и почти очевидным: ведь с самого начала оба «кибернетических игрока» делали случайные ходы, и их анализ не улучшал весовых коэффициентов функций оценки хода. Это можно было заранее предположить теоретически. Но доктор физико-математических наук Е.М.М. был физиком-теоретиком и поэтому хорошо знал, что физика – наука экспериментальная. Получалось, он неожиданно ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО ДОКАЗАЛ, что

1. ДУРАК^*) ДУРАКА НИЧЕМУ НЕ МОЖЕТ НАУЧИТЬ.
2. ДУРАК У ДУРАКА НИЧЕМУ НЕ МОЖЕТ НАУЧИТЬСЯ.

 
Как ученый Е.М.М. знал, что в науке отрицательный результат – тоже результат, но, подумав немного, он вспомнил, как сначала сам играл с компьютером, и программа действительно чему-то обучалась, постепенно повышая уровень своей игры, а потом, пожалев свое время, ушел, предоставив компьютеру играть самому с собой, и сделал еще два вывода из опыта взаимодействия со своей программой:

3. ДУРАК МОЖЕТ ПОСТЕПЕННО НАУЧИТЬСЯ У УМНОГО^**).
4. УМНОМУ ТРЕБУЕТСЯ МНОГО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬ ДУРАКА.

 
Доктор поразмышлял бы еще, но пора было возвращаться в свой кабинет и дописывать статью в физический журнал, и он подумал только, что

5. ВРЕМЕНИ ВСЕГДА НЕДОСТАТОЧНО.

 
Прошло много лет. Интернет и компьютеры доступны всем, а эксперименты упорно продолжаются...

^*) Термин, использованный Е.М.М., который означает «партнер, не умеющий играть».

^**) Термин, использованный Е.М.М., который означает «партнер, умеющий играть».